Качая огни

Качая огни,
чуть дрожит ледяная вода.
Смелеющий дождь
расправляется с мартовским снегом…
А знаешь, я рад
редким встречам в чужих городах,
Улыбке твоей
и почти позабытому смеху.
Два разных пути,
непохожих, как наша судьба,
Сойдутся на миг.
Удержать этот миг я не в силах.
Рой огненных фраз
леденеет, застыв на губах
И в свете огней
ты стоишь беззащитно красива…
Щемящая боль,
словно сердце в груди взорвалось.
Свободно дышать
не дает подступившая нежность.
А мне бы рукой
лишь коснуться пушистых волос,
Но прячу глаза,
в темноту отступаю поспешно…
Качая огни,
над рекою плывут миражи.
Прогнать бы печаль,
но она своего не упустит…
Я знаю, что снам
о тебе никогда не ожить.
С улыбкой молчу
и учусь не показывать грусти.

Ей бы

Ей бы просто уехать куда-то деньков на пять,
Перестать быть массовкой в обыденном интерьере,
Научиться не думать, не жаждать, не требовать, не желать,
Молча длинные складки на простыни расправлять,
И поверить. Вот взять и кому-то всерьез поверить.
Но она продолжает легально в окно сбегать,
Поклоняясь, как идолу, тени закрытой двери.

У нее сотни тысяч причин возвращаться в мир,
Где ее ипостась однобока, скучна и жалка.
Грань дозволенных рамок ее обозначил сухой пунктир,
Она эту любовь износила до круглых огромных дыр,
И любви этой место теперь на заброшенной старой свалке.
Тот, кто должен был светом ей быть, стал предатель и конвоир,
Треплят душу и совесть любые его ремарки.

Ей бы крылья расправить, не мешкая взять разбег,
Весь тяжелый багаж опрокинув в пучину сухого быта,
Но размытыми тропками льются предательски из под век,
Устья вечных по-женски извилистых горных рек,
И боязнь, как в той сказке, остаться одной с корытом.
Так уж вышло, что Женщина – меньше, чем человек,
А скорее структура, замес из борделя и общепита.

Когда кто-то орет о величии права на выбор своих свобод -
Она молча вздыхает, и держит на темечке небосвод.

ты меня не любишь — очень жалко!

ты меня не любишь — очень жалко!
я умею петь и танцевать!
в понедельник я брожу по паркам,
а во вторник я люблю читать!

в среду я люблю ходить в музеи,
в четверги я до обеда сплю!
а еще люблю, чтоб все глазели,
как в стакане горе я топлю!

как мечтаю, сидя на балконе,
как друзьям читаю я стихи!
как касаются моей ладони,
сеющие скуку женихи!

в пятницу ко мне спешит усталость,
а в субботу — сил не передать!
и так далека от сердца старость,
что весь мир мне хочется обнять!

но воскресным вечером с гитаркой
я пою, мешая людям спать —

ты меня не любишь — очень жалко!
ведь как я, никто не сможет ждать.

Тот

Тот, который меня бережет
Не нажмет на курок безжалостно…

За стежком вышиваю стежок -
Не молчи на меня, пожалуйста…

Не придумывает причин,
Не приходит ко мне из жалости,
Не считает моих мужчин…

Не молчи на меня, пожалуйста…

Слышит суть моих стройных фраз,
Знает, чем моя жизнь исколота…
Но дает мне лишь соль из глаз,
И молчание в виде золота…

Я обещала

Я обещала курить к октябрю – и вот
Ночь мокрым носом тычется мне в живот,
Смотрит глазами, влажными от огней,
Джаз сигаретным дымом струится в ней,
И все дожить не чаешь – а черта с два:
Где-то в апреле только вздремнешь едва –
Осень.
И ты в ней – как никогда, жива.

Где-то в апреле выдохнешься, устанешь,
Снимешь тебя, сдерешь, через плечи стянешь,
Скомкаешь в угол – а к октябрю опять:
Кроме тебя и нечего надевать.

Мысли уйдут под стекла и станут вновь
Бабочками, наколотыми на бровь
Вскинутую твою – не выдернешь, не ослабишь.

Замкнутый круг, так было, ты помнишь – как бишь? -
Каждый день хоронить любовь –
Это просто не хватит кладбищ.

Так вот и я здесь, спрятанная под рамы,
Угол урбанистической панорамы,
(Друг называл меня Королевой Драмы)
В сутки теряю целые килограммы
Строк – прямо вот выплескиваю на лист;
Руки пусты, беспомощны, нерадивы;
Летом здорова, осенью – рецидивы;
Осень – рецидивист.

Как ты там, солнце, с кем ты там, воздух тепел,
Много ли думал, видел, не все ли пропил,
Сыплется ли к ногам твоим терпкий пепел,
Вьется у губ, щекочет тебе ноздрю?
Сыплется? – ну так вот, это я курю,
Прямо под джаз, в такт этому октябрю,
Фильтром сжигая пальцы себе, – uh, damn it! –
Вот, я курю,
Люблю тебя,
Говорю –
И ни черта не знаю,
Что с этим делать.

Как, ты прошла?

Как, ты прошла? А я не поднял глаз;
Не видел я, когда ты возвратилась.
Потерянный, невозвратимый час!
Иль я ослеп? Как это приключилось?

Но я могу утешиться пока,
И ты меня охотно оправдаешь:
Ты — предо мной, когда ты далека;
Когда вблизи — от взора ускользаешь.

Очаровывать меня забудь!

Очаровывать меня забудь!
Очарованным – одна лишь мука.
Лезть в петлю – загубленная суть -
И страдать от страсти, от порока.

Очарованных щадить – о, нет,
Есть в очаровании небрежноть,
Что-то дьявольское в этом есть,
Так любить – одна лишь страсть
И нежность…

И страдать, страдать, еще страдать.
Умирать от горя расставаний.
Лишь с тобой под силу оживать,
Лишь в твоих глазах очарованье.

Очарованных не любят, нет,
Очарованных используют нещадно.
Ими увлекаются от бед,
Их целуют, с ними спят…
Отрадно
быть неочарованным вовек,
Не страдать, не плакать, не просить!
Только сердцу ведь не скажешь “нет”,
Сердцу ж невозможно не любить.

Боль в глаза.

Боль в глаза.
Вот и все – ты застыла.
Сердце – лед,
Как его не труди.

В равнодушие
Столько вложила,
Что и мука любви
Позади.

Страх в лицо -
Вот и все, ты простилась.
Нет уж ран -
на душе только швы.

В равнодушии -
Вся твоя милость
равнодушной,
остывшей души.

Мы занимались нелюбовью совсем не с теми

Мы занимались нелюбовью совсем не с теми,
Они приходят, они уходят – пустые тени.
Они шагают через пороги, целуют, дарят,
Да только разве же нелюбовью сердце ранят?

Мы находили и вновь теряли совсем не этих,
Они влюблялись, они мечтали, как все на свете,
Они шагали по нашим спальням у нас в кроватях,
Да только разве же нелюбви для сердца хватит?

Мы обнимались, мы говорили – да все пустое,
И дни летели, и дни шептали, как шепчет море,
О том, что те, кто нас не любит – не наше счастье,
Да только сердцу ты обмануться откажешь разве?

Она пишет ему:…

Она пишет ему: “Привет! Как дела? Послушай,
Тут обещали, что скоро мне станет лучше.
Может быть, встретимся как-нибудь, сходим в суши?”
Он выключает мобильный, ложится спать.

Она пишет: “Привет! А снег побелил столицу.
А тут интересно – сменяются дни и лица,
И знаешь, приходится многому научиться.”
Он в клубе с друзьями гуляет. Молчит опять.

Она пишет: “Привет. Сегодня гуляла в парке.
Боялась замерзнуть, но знаешь – мне даже жарко.
И кстати, на Новый год – ты дождись подарка…”
Почтальон его дома не застает.

Она пишет ему: “Привет. Я решила – хватит.
Я держусь, но уж ты извини – иногда накатит,
И по памяти старой пишу… И всегда некстати.”
Он читает и понимает наоборот.

Она пишет: “Прощай. Ты знаешь, я так устала.
Я люблю тебя, только ведь это – ничтожно мало…
Так что ты не волнуйся, я просто тебе сказала.”
Он на кухне сидит, задумавшись, до утра.

Утром пишет: “Привет! Извини, что пишу так поздно,
Или рано… Не знаю. Послушай, а ты серьезно?”
Она рано выходит, садится на первый поезд,
Выключает мобильный. Пора бы уже. Пора.

Он звонит ей весь день, но она не снимает трубку.
“Абонент недоступен”. Минутку, еще минутку!
Он срывается с места, за дверью накинув куртку.
В страхе худшего сердце так глухо стучит в ребро…

А над городом звезды в ночной тишине танцуют,
Страх её потерять поступает почти в плотную..

Он находит её, замерзшую, но живую
Ранним утром. На лавочке. У метро.