Я тебя не люблю —
я смертельно тобою больна.
Я тебя запрещала себе,
только толку не вышло.
Между сердцем моим и
рассудком ведется война,
И никто не уступит,
никто не признает, что лишний…
Оба слишком сильны —
не хотят поднимать белый флаг,
Оба прут напролом,
совершено меня не жалея…
Ты — мой преданный друг,
ты — коварный безжалостный враг…
Я тебя не люблю,
я смертельно тобою болею…
В сотый раз обещаю забыть, сознавая, что лгу…
Ни остаться с тобой, ни прожить без тебя — не могу …
Пока еще буквы лениво распяты
На белом листе…Пока ветер в ресницах,
Пока мне не спится… Опять мне не спиться…
Пока жарким пламенем мы не объяты,
Пока голос твой непривычно знакомый,
Пока мои мысли смешны до абсурда,
Пока я не ем и не сплю, пока утро,
Пока снова ночь, пока взгляд – невесомый…
Пока не узнали касаний друг друга,
Пока ты не знаешь мой номер на память,
Пока не отнять и пока не прибавить,
Пока не судьба и пока не разлука,
Пока мое имя не впилось в ладони,
Пока ты живешь далеко и незримо,
Пока выносимо, с трудом выносимо…
Давай остановимся… И не утонем…
я всем говорю что тебя не знаю
я всем говорю что ты мне не нужен
я каждую ночь тебя вспоминаю
мне хуже
мне хуже
мне хуже
Милена Райт
Ты чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь
До последнего дня.
Ты покорно и скромно
Шла за ним от венца.
Но лицо ты склонила —
Он не видел лица.
Ты с ним женщиной стала,
Но не девушка ль ты?
Сколько в каждом движенье
Простоты, красоты!
Будут снова измены…
Но один только раз
Так застенчиво светит
Нежность любящих глаз.
Ты и скрыть не умеешь,
Что ему ты чужда…
Ты меня не забудешь
Никогда, никогда!
Не будем пить из одного стакана
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно.
Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
Но живы мы любовию одною.
Со мной всегда мой верный, нежный друг,
С тобой твоя веселая подруга.
Но мне понятен серых глаз испуг,
И ты виновник моего недуга.
Коротких мы не учащаем встреч.
Так наш покой нам суждено беречь.
Лишь голос твой поет в моих стихах,
В твоих стихах мое дыханье веет.
О, есть костер, которого не смеет
Коснуться ни забвение, ни страх.
И если б знал ты, как сейчас мне любы
Твои сухие, розовые губы!
как сердце отлучить от памяти?
в какой далекой тихой гавани
найти ему – пусть временный – приют?
учебники ответа не дают…
как сделать вдох, когда замерзла кровь
и течь не хочет по немому телу,
когда душа так одеревенела,
что скоро мшистой зарастет травой?
как улыбаться, если цепенеют губы?
как двигаться походкою упругой
совсем в другую сторону от цели?
вы не умеете?!
…а я умею.
У меня есть черная нелинованная тетрадь.
Я болею и месяцами лечу простуду.
Я тебя люблю и до смерти буду
И не вижу смысла про это врать.
Мы неокончательны, нам ногами болтать, висеть,
Словно Бог еще не придумал, куда девать нас.
Все, что есть у нас – наша чертова адекватность
И большой, торжественный выход в сеть.
Выхода нет.
Есть неизбежность…
Наша любовь —
Это наша вина.
Не находящая выхода нежность
На вымирание обречена.
Выхода нет.
Есть безнадежность
И бесконечность разомкнутых рук.
Мне подарил твою нежность художник,
Чтобы спасти меня в годы разлук.
Видимо, ты опоздала родиться.
Или же я в ожиданье устал.
Мы — словно две одинокие птицы —
Встретились в небе,
Отбившись от стай.
Выхода нет.
Ты страдаешь и любишь.
Выхода нет.
Не могу не любить.
Я и живу-то еще
Потому лишь,
Чтобы уходом тебя не убить.
Если ты попросишь: “Не звони”, -
Я сумею номер твой забыть,
Вымарать из телефонных книг,
Но не обещаю разлюбить.
Если ты попросишь: “Не пиши”, -
Я твой адрес в памяти сотру,
Но надежды нет, что из души
Вычеркнуть смогу тебя к утру.
Если ты попросишь: “Не мечтай”, -
Я тебя, конечно же, пойму,
Только сон – великая из тайн
И не подчиняется уму.
Если ты попросишь: “Разлюби”, -
Я с тобой, прости, не соглашусь,
Невозможно разумом убить
Самое свободное из чувств.
Ты ответь мне так, чтобы дошло:
“Греет ли тебя моя любовь?
Чувствуешь ли ты моё тепло?
Ждёшь ли ты моих смешных звонков?”
Ты признайся самому себе,
Что, каким бы ни был ты сухим,
Ты доволен тем, что о тебе
Ночью пишет женщина стихи.
Я люблю тебя не первый год,
Но как больно мне осознавать,
Что, когда любовь моя пройдёт,
Ты поймёшь, что я была права…
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
Мертвец весь день труди’тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот -
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…
Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца – к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем – изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка – дура и супруг – дурак.
Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музы’кой заглушон…
Он крепко жмет приятельские руки -
Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны встретится очами
С подругою – она, как он, мертва.
За их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:
“Усталый друг, мне странно в этом зале”. -
“Усталый друг, могила холодна”. -
“Уж полночь”. – “Да, но вы не приглашали
На вальс NN. Она в вас влюблена…”
А там – NN уж ищет взором страстным
Его, его – с волнением в крови…
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…
Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…
И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
“Как он умен! Как он в меня влюблен!”
В ее ушах – нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кости.
19 февраля 1912
… some lyrics by mood
