Как правая и левая рука -
Твоя душа <была> моей душе близка.

Мы смежны <были так> блаженно и тепло,
Как правое и левое крыло.

Но вихрь встаёт – и бездна пролегла
От правого – до левого крыла!

Судьба велит мне пережить
Все бешенства стихий,
В безумства смысл иной вложить
И сотворить стихи.
Тогда все боли отболят,
Костёр в душе сгорит.

В очах твоих  – смертельный яд.
Он для меня налит?!

Молчишь.
А мне осточертело!
Меня загрызла эта пустота,
Она меня сломала, съела,
Какая ж сука, эта тишина!
Слова.
Ах, как их не хватает,
Я ничего столь сильно не ждала!
Пусть кто-то о морях мечтает, странах.
А мне нужны твои слова!
Тоска,
Немая эта правда.
Как режет душу немота!
Тоска на нервах – струнах арфы.
А я с ней счёты не свела.
Молчишь?
А я себя терзаю.
В смятенье полном сердце бьётся,
Оно кричит. А я не знаю.
Боюсь, что грудь моя порвётся.

Одна.
Идут часы, и ветер плачет.
Секунда взрывом. Тишь.
Хотелось бы сказать: «Ты мне заплатишь!».
Но я молчу..

и ты молчишь…

Ты вообще существуешь?
Каждый день тебя слышу.
Знаю. Что ты тоскуешь,
И что скучаешь, вижу.
Что это? Все пропало?
Было ли нечто в мире?
Я загляну устало
К новокрещенной Ире.

Есть тихие дети. Дремать на плече
У ласковой мамы им сладко и днем.
Их слабые ручки не рвутся к свече,-
Они не играют с огнем.

Есть дети – как искры: им пламя сродни.
Напрасно их учат: «Ведь жжется, не тронь!»
Они своенравны (ведь искры они!)
И смело хватают огонь.

Есть странные дети: в них дерзость и страх.
Крестом потихоньку себя осеня,
Подходят, не смеют, бледнеют в слезах
И плача бегут от огня.

Мой милый! Был слишком небрежен твой суд:
«Огня побоялась – так гибни во мгле!»
Твои обвиненья мне сердце грызут
И душу пригнули к земле.

Есть странные дети: от страхов своих
Они погибают в туманные дни.
Им нету спасенья. Подумай о них
И слишком меня не вини!

Ты душу надолго пригнул мне к земле…
- Мой милый, был так беспощаден твой суд! –
Но все же я сердцем твоя – и во мгле
«За несколько светлых минут!»

      Что ты бродишь неприкаянный,
      Что глядишь ты не дыша?
      Верно, понял: крепко спаяна
      На двоих одна душа.

      Будешь, будешь мной утешенным,
      Как не снилось никому,
      А обидишь словом бешеным -
      Станет больно самому.

Утро птицею в вышине Перья радужные роняет. Звезды, словно бы льдинки, тают С легким звоном в голубизне. В Ботаническом лужи блестят Озерками большими и мелкими, А по веткам рыжими белками Прыгает листопад. Вон, смеясь и прильнув друг к дружке, Под заливистый птичий звон Две рябинки, как две подружки, Переходят в обнимку газон. Липы важно о чем-то шуршат, И служитель метет через жердочку То ль стекло, то ли синюю звездочку, Что упала с рассветом в сад. Листопад полыхает, вьюжит. Только ворон на ветке клена Словно сторожем важно служит, Молчаливо и непреклонно.

Ворон старый и очень мудрый, В этом парке ему почет. И кто знает, не в это ль утро Он справляет свой сотый год… И ему объяснять не надо, Отчего мне так нелегко. Он ведь помнит, как с горьким взглядом Этим, этим вот самым садом Ты ушла далеко-далеко… Как легко мы порою рушим В спорах-пламенях все подряд. Ах, как просто обидеть душу И как трудно вернуть назад! Сыпал искры пожар осин, Ну совсем такой, как и ныне. И ведь не было злых причин, Что там злых – никаких причин, Кроме самой пустой гордыни! В синеву, в тишину, в листву Шла ты медленно по дорожке, Как-то трепетно и сторожко – Вдруг одумаюсь, позову…

Пестрый, вьюжистый листопад, Паутинки дрожат и тают, Листья падают, шелестят И следы твои покрывают. А вокруг и свежо, и пряно, Все купается в бликах света, Как “В Сокольниках” Левитана, Только женской фигурки нету… И сейчас тут, как в тот же день, Все пылает и золотится. Только горечь в душе, как тень, Черной кошкою копошится. Можно все погрузить во мрак, Жить и слушать, как ливни плачут, Молча радость спустить как стяг… Можно так. А можно не так, А ведь можно ведь все иначе! И чего бы душа не изведала, Как ни било б нас вкривь и вкось, Если счастье оборвалось, Разве значит, что счастья не было?!

И какая б ни жгла нас мука, Но всему ль суждено сгореть? Тяжелейшая вещь – разлука, Но разлука еще не смерть! Я найду тебя. Я разрушу Льды молчания. Я спешу! Я зажгу твои взгляд и душу, Все, чем жили мы – воскрешу! Пусть все ветры тревогу свищут Я уверен: любовь жива! Тот, кто любит – дорогу сыщет! Тот, кто любит – найдет слова! Ты шагнешь ко мне, верю, знаю, Слез прорвавшихся не тая, И прощая, и понимая, Моя светлая, дорогая, . . . . . Удивительная моя!