Все кончается

Все кончается в полупустой квартире с обшарпанными обоями,
Где по стенам ползет одиночество и сигаретный дым.
Все кончается там, где закончился ток между вами обоими,
Где вдруг тесно и муторно сделалось вам двоим.

Все кончается там, где слова потеряли значение,
Распластались по окнам, впечатались в медь замков…
Где никто не осмелился сдаться, одуматься, встать на колени, и
Оживить пустоту горьким привкусом честных слов.

Где нет звуков почти, только стрёкот часов и гудение счетчика,
Планомерно меняющего киловатты на дни. И вновь
Обнуляющего реальность. Там есть два унылых прочерка
В графах ваших историй, где значилось раньше: “Любовь”.

я не скучаю — верьте!

я не скучаю — верьте! — не скучаю!
мне хорошо живется и без Вас.
Вы были будто сахаром для чая,
и растворились мигом, в один час.

я, верьте, больше не горю и не горюю!
забыла я, что значит — вспоминать.
и дай же Бог, чтобы нашли другую,
с которой будет тишь и благодать.

по Вам я, верьте, больше не тоскую!
и строчки перевесили всю грусть.
да где ж найдете Вы теперь такую,
что выучит всего Вас наизусть?

Ах, моя давняя любовь!

Ах, глупый, милый человек!
Как хорошо, что я остыла,
С души печаль и нежность смыла.
Теперь спокойна я на век.

Ах, бедный и наивный друг!
Мне так легко, что ты не снишься.
Когда молчу я, ты не злишься
И не заламываешь рук.

Ах, моя давняя любовь!
Тебя я редко вспоминаю,
Уже почти не замираю,
С тобой встречаясь вновь и вновь.

— Нет, мне не грустно. Не тоскую.
Нет-нет, не плачу, говорю.
Зачем пришла? Сейчас уйду я.

К нему вот только загляну.

Я сегодня к тебе не приду.

Я сегодня к тебе не приду.
Завтра тоже не жди меня, Лена.
Дом твой стал ненавистнее плена —
Лучше я себе новый найду!

Ты хорошая, Лена, пойми!
Просто сердце порой остывает.
Я гляжу на тебя и не знаю,
Как мы стали чужими людьми.

Я не знаю, о чем рассказать.
Для чего нам с тобою встречаться?
Я бы рад как дурак улыбаться,
Но мне, Лена, так хочется спать!

Мы могли бы вот так не любя,
Очень долго прожить, не ругаясь.
Но прости, Лена — я собираюсь
Навсегда убежать от тебя.

И все мысли как будто в бреду.
Стали тесными койка и стены..
_
Ты сегодня не жди меня, Лена.
да и завтра я,
Лен,
не приду..

Не любил.

Ты мной просто болел, ты меня не любил.
Так болеют ветрянкой, простудой и гриппом.
Но врачуется их лихорадочный пыл
Свежим чаем, заваренным с солнечной липой.

Пропотел и остыл. Кто же выдержит жить
На вулкане, не ведая сна и покоя?
Это ж сердце своё всем ветрам обнажить.
Ты не смог. Не любил. Это что-то другое…

нет тебя

Напрасно глазом — как гвоздем,
Пронизываю чернозем:
В сознании — верней гвоздя:
Здесь нет тебя — и нет тебя.

Напрасно в ока оборот
Обшариваю небосвод:
— Дождь! дождевой воды бадья.
Там нет тебя — и нет тебя.

Нет, никоторое из двух:
Кость слишком — кость, дух слишком — дух.
Где — ты? где — тот? где — сам? где — весь?
Там — слишком там, здесь — слишком здесь.

Не подменю тебя песком
И паром. Взявшего — родством
За труп и призрак не отдам.
Здесь — слишком здесь, там — слишком там.

Не ты — не ты — не ты — не ты.
Что бы ни пели нам попы,
Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть, —
Бог — слишком Бог, червь — слишком червь.

На труп и призрак — неделим!
Не отдадим тебя за дым
Кадил,
Цветы
Могил.

И если где-нибудь ты есть —
Так — в нас. И лучшая вам честь,
Ушедшие — презреть раскол:
Совсем ушел. Со всем — ушел.

не надо мне любви и славы

И вновь, как в первый день созданья,
Лазурь небесная тиха,
Как будто в мире нет страданья,
Как будто в сердце нет греха.
Не надо мне любви и славы:
В молчаньи утренних полей
Дышу, как дышат эти травы…
Ни прошлых, ни грядущих дней
Я не хочу пытать и числить.
Я только чувствую опять,
Какое счастие – не мыслить,
Какая нега – не желать!

1895

И он бежал

Пока что на губах жива усмешка,
Расчерчены квадратами поля…
Увы, я оказалась просто пешкой.
Но пешкой,что пленила Короля.

И он бежал, смятением гонимый
Из карцеров, острогов, каземат,
Признав мою беспомощность не мнимой.
А я провозглашаю: шах и мат!

О, как убийственно мы любим

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя…
Год не прошел – спроси и сведай,
Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горючей влагою своей.

Ты помнишь ли, при вашей встрече,
При первой встрече роковой,
Ее волшебный взор, и речи,
И смех младенчески живой?

И что ж теперь? И где все это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!

Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь ее она легла!

Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В ее душевной глубине
Ей оставались вспоминанья…
Но изменили и оне.

И на земле ей дико стало,
Очарование ушло…
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе ее цвело.

И что ж от долгого мученья
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль, злую боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

зрелость любви

Значит, “зрелость любви”?
Это что ж?
Вот я сжался,
я жду.
Ты идешь.
Встреча взглядов!
Должен быть вздрог!
Но -покой…
Как удар под вздох!
Встреча пальцев!
Должен быть взрыв!
Но – покой…
Я бегу, чуть не взвыв.

Значит , все -
для тебя и меня?
Значит, пепел -
зрелость огня?

Значит зрелость любви – просто родственность,
да и то – еще в лучшем случае?
Это кто ж над нами юродствует,
усмехаясь усмешкою злючею?

Кто же выдумать мог посметь
лживый термин в холодной умелости?
У любви есть рожденье и смерть.
У любви не бывает зрелости.