Ты, может быть, не хочешь угадать

Ты, может быть, не хочешь угадать,
Как нежно я люблю Тебя, мой гений?
Никто, никто не может так страдать,
Никто из наших новых поколений.
О, страсти нет! Но тайные мечты
Для сердца нежного порой бывают сладки,
Когда хочу я быть везде, где Ты,
И целовать Твоей одежды складки.
Мечтаю я, чтоб не одна душа
Не видела Твоей души нетленной,
И я лишь, смертный, знал, как хороша
Одна она, во всей, во всей вселенной.

Все кончается

Все кончается в полупустой квартире с обшарпанными обоями,
Где по стенам ползет одиночество и сигаретный дым.
Все кончается там, где закончился ток между вами обоими,
Где вдруг тесно и муторно сделалось вам двоим.

Все кончается там, где слова потеряли значение,
Распластались по окнам, впечатались в медь замков…
Где никто не осмелился сдаться, одуматься, встать на колени, и
Оживить пустоту горьким привкусом честных слов.

Где нет звуков почти, только стрёкот часов и гудение счетчика,
Планомерно меняющего киловатты на дни. И вновь
Обнуляющего реальность. Там есть два унылых прочерка
В графах ваших историй, где значилось раньше: “Любовь”.

Письма

Как мало все же человеку надо!
Одно письмо. Всего-то лишь одно.
И нет уже дождя над мокрым садом,
И за окошком больше не темно…

Зажглись рябин веселые костры,
И все вокруг вишнево-золотое…
И больше нет ни нервов, ни хандры,
А есть лишь сердце радостно-хмельное!

И я теперь богаче, чем банкир.
Мне подарили птиц, рассвет и реку,
Тайгу и звезды, море и Памир.
Твое письмо, в котором целый мир.
Как много все же надо человеку!

…И куда мне тебя

…И куда мне тебя, со всеми твоими мирами
И подростковой сутулостью этой вот?
Ты – готовый сюжет для романов немного попсового Мураками,
Брода толком не зная, ты, конечно, захочешь вброд.

И куда мне все это, когда я ючусь на обломках надежды,
И куда мне младенческий лоб твой и ёрш волос?
Как в себе обуздать и убить эту рвущую голос нежность?
Как себе не бояться любой задавать вопрос?

Я увязну в тебе, словно муха в варении липком,
Я подохну, дав собственным слабостям руль и нажав на газ…
А тебе говорили когда-нибудь, что у твоей улыбки
Миллион настроений, оттенков, глотков, переломов, фаз?…

Ну куда мне тебя, когда ты мне и брат, и ребенок, и муж, и мама,
И жена, и отец, и Га Ноцри и Каин, Иуда, Брут…
А тебе говорили когда-нибудь, что на иконах в храмах
Взгляд такой же, как твой?
Говорили?
Не верь им. Врут.

Я тебя не люблю

Я тебя не люблю —
я смертельно тобою больна.
Я тебя запрещала себе,
только толку не вышло.
Между сердцем моим и
рассудком ведется война,
И никто не уступит,
никто не признает, что лишний…
Оба слишком сильны —
не хотят поднимать белый флаг,
Оба прут напролом,
совершено меня не жалея…
Ты — мой преданный друг,
ты — коварный безжалостный враг…
Я тебя не люблю,
я смертельно тобою болею…

В сотый раз обещаю забыть, сознавая, что лгу…
Ни остаться с тобой, ни прожить без тебя — не могу …

Ты приходи

Ты приходи, чтобы остаться навсегда,
Мы будем пить с тобою горький вкусный кофе,
И рассуждать о глупой катастрофе,
Которая не будет никогда.

Ты приходи, чтобы как будто на чуть-чуть,
Чтобы не думать – а случится ли, возможно…
И будем очень-очень осторожны,
Чтоб счастье ненароком не спугнуть…

Ты приходи, когда невмоготу,
когда без чьих-то любящих и нежных взглядов,
Которых сердцу нехватает рядом,
Которые заполнят пустоту,
Тебе так будет одиноко, грустно,
Мы вместе претендуем вновь на чувство,
Ты приходи, я очень-очень жду.

У меня к тебе знаешь, что?

У меня к тебе знаешь, что?
Килограмм переваренных фотографий,
стопки недоглаженных эпитафий,
След от дорог, на ступнях.
Ах.

У меня к тебе знаешь, кто?
Чайка Ливингстон, та, что у Баха,
Человек-волк Гессе, мальчик-рубаха.
Я старик, я же море Хэмингуэя.
Как я смею?
Как видишь, смею.

У меня к тебе знаешь, как?
У меня к тебе — снегами,
теми, что валят в июне,
рано?
(Рано, бело, смело, мгновенно,
ненарочито, бегло, бесследно)
но.
К тебе
Я как парашют нераскрытый над океаном.
Слушай, ты не растаешь?
а вдруг ты — растаешь?

У меня к тебе знаешь, где?
В самой ржи, что у Сэлинджера, в поле,
В сырости Маркеса, в старом Макондо.
У меня к тебе.

У меня к тебе знаешь, чем?
Ниже ребер и тише предплечий,
(представляешь, мы — бесконечность!).
Представляешь, нас — пустыня.
Я — внутри. Меня — много. Сильно
тянет к.

У меня к тебе знаешь, сколько?
У меня к тебе миллион.
Миллион каблуков, языков, междометий,
твои сонные позы,
горькие плечи
дышат мысли чужие.
Не.

Я кричу тебя на
иврите!
Я теряю твои
лица!
Я тебя.

Ольга Талантова http://vk.com/id139864786

Я не хочу забыть тебя.

Я не хочу забыть тебя. Я слушал,
Как время льется и гудит струной,
Я буду говорить как можно суше,
Почти молчать, — но о тебе одной.

Почти молчать, почти ломая руки,
Забыв лицо, походку, платье, смех.
Я выдумаю цирковые трюки
И сказочки, понятные для всех.

Чтобы казалось: лампа не потухла!
Чтобы, по крайней мере, хоть дразня,
Скрипучая и розовая кукла
С твоим лицом шла около меня!

Павел Антокольский

Мне сейчас уехать, как прыгнуть с крыши.

Мне сейчас уехать, как прыгнуть с крыши.
У моей печали не видно дна.
Я молчу и слушаю, как ты дышишь.
Я смотрю и думаю, что весна…
Что любовь бывает, как смерть, одна.
Да и той бывает порою слишком,
Если жизнь для неё тесна.

Что важней всего, то всегда некстати.
Что всего дороже, легко отнять.
По перрону снег размело, как скатерть.
От стены добраться бы до кровати –
Я не знаю, что здесь ещё менять.
И когда я думаю: «хватит, хватит», –
Обрывается что-то внутри меня.

На метро две станции до вокзала.
Твой язык на мой непереводим.
Хорошо, что главного не сказала,
Этих слов и так уже пруд пруди.
И волокна лопаются в груди
(ты попала, девочка, ты попала),
Посиди тихонечко, посиди.

Этот город за ночь в меня вмерзает,
И под белым небом ни птицы нет.
Здесь никто ничего о тебе не знает –
Если в целом доме погашен свет,
Мы почти совсем лишены примет.
Время нервно мечется, как борзая,
Потерявшая след.

По тебе тоскует наша зала

По тебе тоскует наша зала,
-Ты в тени ее видал едва -
По тебе тоскуют те слова,
Что в тени тебе я не сказала.
Каждый вечер я скитаюсь в ней,
Повторяя в мыслях жесты, взоры…
На обоях прежние узоры,
Сумрак льется из окна синей;
Те же люстры, полукруг дивана,
(Только жаль, что люстры не горят!)
Филодендронов унылый ряд,
По углам расставленных без плана.
Спичек нет,- уж кто-то их унес!
Серый кот крадется из передней…
Это час моих любимых бредней
Лучших дум и самых горьких слез.
Кто за делом, кто стремится в гости…
По роялю бродит сонный луч.
Поиграть? Давно потерян ключ
О часы, свой бой унылый бросьте!
По тебе тоскуют те слова,
Что в тени услышит только зала.
Я тебе так мало рассказала,-
Ты в тени меня видал едва!