зима [казалось] навсегда:
тьма беспорядочно лежала;
трамваи, вызывая жалость,
по-птичьи жались к проводам.
земля стонала. воздух – ныл.
и холод был настолько страшным,
что взгляд, дотронувшись пейзажа,
вмиг становился ледяным.
весь город, обратившись в лёд,
на стуже выглядел летально:
[казалось] тронь его случайно,
он – тотчас – рухнет и умрёт.
менялся месяц: баш на баш;
менялся, с чередой истерик:
ломая стержень, точно стебель;
ломаясь, словно карандаш.
весна [казалось] далека,
так далека, что – не-возможна;
тоска вводила осторожно
подкожные свои войска.
но – вдруг – сказав: да будет так! -
от петербурга до столицы
раздался свет. он плыл, и длился,
и лился, сглаживая мрак.
засуетились поезда,
людей взволнованных качая
- ты слышишь?
- да!
- ты едешь?
- да!
туда-сюда-туда-сюда..
и мы, предвосхитив начало,
взахлёб играли в города.
покуда март сходил с небес,
мы жили зрячим, но – незримым
восторгом самых сладких детств -
сплошным. предчувствием. чудес:
тревожным и необъяснимым.
[...]
в прокуренный насквозь вокзал
сбежав с таинственного бала
прошулишьэтогохочу:
чтоб никогда не забывать
как эта девочка смеялась
так эта девочка смеётся
что сердце бъётся бъётся бъётся
что – непременно – разобъётся
[и мне не жаль его ничуть]
