В чем можно быть уверенным вполне?

В себе самом и то уже едва ли.

Скупой всегда платил, притом вдвойне,

А щедрого до нитки обирали.

Когда-то ты ошибку совершил,

Урока из нее не извлекаешь,

Ты думаешь, что спину друг прикрыл,

А сам под нож хребтину подставляешь.

Необходимость веры ощутив,

Ты верил свято, непоколебимо,

Но божество на самом деле – миф…

Ты выстрелил – промазал, снова – мимо…

Испытывая крайнюю нужду,

Ты к людям шел, взывая к состраданью,

Но отовсюду чувствовал вражду,

Отказ, упреки с руганью и бранью.

Подобие улыбки на лице

С трудом скрывало тайную усмешку.

В начале – ложка меда, а в конце –

Отборной грязи полная тележка.

Ты всех винишь, но сам на них похож,

Забыв закон, обычаи, порядки.

А царствует над этим миром ложь,

И каждый сам с собой играет в прятки.

И ты с крутым азартом игрока

Играешь тоже, ставка велика.

Но статус твой ужасно непрестижен:

Ты – победитель, побежденный – ты же.

Все было глупо, глупо завершилось.
А что такого, собственно, случилось?
Ведь ничего же не произошло,
Все было глупо, глупо и прошло…

Ни строить, ни ломать, ни делать что-то
Мне попросту ужасно не охота.
Все в жизни – гадость, так или иначе,
Так пусть же все летит к чертям собачьим.

Хоть на изнанку вывернусь, увы! –
Никак не прыгнуть выше головы.
На что же может голова сгодиться?
С разбегу головой о стенку биться?

Но, польза в этом деле не видна –
Ведь стен-то много, голова одна!

Ненавидишь любовь – не влюбляйся и точка. Все дороги открыты: назад и вперед. Отчужденно скитаясь, как волк-одиночка, Пожалеешь, да поздно – никто не придет. В очерствевшую душу, не знавшую стона, Тихо боль просочится и станет сильней. Пулю в голову – жаль, не осталось патрона, И веревка тонка, не повиснешь на ней. ***

Где ты бродишь, Костлявая, жатву снимая, С тех полей, что не рады кровавой косе, Отзовись и приди. Слышишь, я приглашаю, Я пойду за тобой хоть куда. Насовсем. Жизнь постылую в жертву тебе принесу я, Только ты проводи и ворота открой В Пустоту, где Безмолвие тихо танцует, И Покой утешает своею игрой. Что ты скалишься, старая, мне не до смеха. Я заблудший, я конченный, некуда мне. Моя песня допета, мой поезд уехал, Я живу, как мертвец, воскресая во сне.

Забери все, что есть, требуй все, чего хочешь, Но взамен дай мне вечного сна благодать. Хорошо, поторгуемся, только короче, Я уже не могу от себя убегать. На свои же следы наступил не однажды. Бег по кругу порядком меня измотал. Разорви же его, утоли мою жажду И позволь наконец-то включить стоп-сигнал. Я не долго живу, но прожил слишком много, Неотступно за мной – прегрешений конвой. Пропусти и обратно закрой мне дорогу, Ты – владычица, я – верноподданный твой.

Да, я был далек от идеала,
Ближе и со временем не стал.
Ты усердно в этом помогала,
Приближая сбывшийся финал.
Пасмурной души твоей задворки
Стиснуты как каменный кулак.
Ты сильна, ведь три твои шестерки
Обладают силой, как никак.
Пишешь для себя нелепо, странно
Новый беспощадный приговор,
Ведь тебя назвать хотели РАНА,
Вот и кровоточишь до сих пор.
И, от боли собственной слабея,
Щедро ею делишься сполна.
Все напрасно, ты навеки с нею,
Пусть не одинока, но одна.
Все-таки сказать тебе хочу я:
Я люблю, но не сейчас, ТОГДА,
Ласковую, нежную, живую…
Виноваты вовсе не года –
Девочка, ты рано постарела
И, свои седины теребя,
Ждешь любви, берешь ее умело,
Только вот любовь НЕ ДЛЯ ТЕБЯ.

Нам все равно теперь, что плакать, что смеяться.
Нас научила жизнь сквозь слезы улыбаться.
На сердце радость – слезы на лице,
Мы о начале думаем в конце.

К нам хорошо – мы делаемся злей
И любим поучать учителей.
По хрупкому мы часто бьем с размаху
И тех, кто нужен, посылаем на …

Мы белое вымазываем черным,
Прекрасное нам кажется позорным.
Мы жизнь воспринимаем вверх ногами.
А кто же сотворил все это с нами?

Об этом вы спросите остальных –
Здоровым трудно быть среди больных…

Я не могу сказать, что я не лгу,
Но не могу и утверждать, что лгу я,
Когда терплю, не пикнув ни гу-гу,
Несообразность ту или другую.
Я не хочу сказать, что я молчу.
Но утомлен пустопорожней речью,
Я кулаками все же не стучу,
И болтунам я как-то не перечу.

Я не решусь сказать, что я страшусь,
Но над собой угрюмо потешаясь,
Я, не таясь, скажу, что не боясь,
На многое я как-то не решаюсь.

Да, жизнь сложна, порой – невыносима,
И очень часто в ней бывает так,
Что ты в беде, а все проходят мимо,
Почти не реагируя никак.

Ты тонешь, воздух жадным ртом глотая,
К кому-то обращаясь: «Помоги!»
Но, он ушел, тебя не замечая,
И по воде расходятся круги…

Ты оступилась, сделав шаг неверный,
И падаешь с огромной высоты,
Надеясь, что подхватит он, наверно,
Но нет его, и вот, разбилась ты.

И жизнь теряет смысл, бледнеют краски,
Ползут по швам надежды и мечты.
Да к черту все катись – и без опаски
По венам мойкой полосуешь ты.

Весь жизненный спектакль пошел не в тему,
Слова забыты, действие не прет.
И ты сдалась, и покидаешь сцену,
А, может, он опомнится, вернет?

Но следующий акт, согласно пьесе,
(В нем много исполнителей других)
Тебе он все же небезынтересен,
А для него ты – лишь одна из них.

Ты с авансцены пятишься в массовку,
Себя ломаешь – результатов нет.
И начата таблеток упаковка,
В кармане анаши лежит пакет.

И руку выше локтя обнажая,
Ты ждешь, когда трубу игла пронзит.
И тонешь в кайфе, все-таки страдая,
Пойми же, девочка, что это – реквизит.

Жизнь не зависит лишь от декораций
И надо жить, превозмогая боль,
Пусть не на «бис», пусть даже без оваций,
Но до конца играй любую роль.