1
Было душно от жгучего света,
А взгляды его – как лучи.
Я только вздрогнула: этот
Может меня приручить.
Наклонился – он что-то скажет…
От лица отхлынула кровь.
Пусть камнем надгробным ляжет
На жизни моей любовь.

2
Не любишь, не хочешь смотреть?
О, как ты красив, проклятый!
И я не могу взлететь,
А с детства была крылатой.
Мне очи застил туман,
Сливаются вещи и лица,
И только красный тюльпан,
Тюльпан у тебя в петлице.

3
Как велит простая учтивость,
Подошел ко мне, улыбнулся,
Полуласково, полулениво
Поцелуем руки коснулся –
И загадочных, древних ликов
На меня поглядели очи…
Десять лет замираний и криков,
Все мои бессонные ночи
Я вложила в тихое слово
И сказала его – напрасно.
Отошел ты, и стало снова
На душе и пусто и ясно.

А, ты думал – я тоже такая,
Что можно забыть меня,
И что брошусь, моля и рыдая.
Под копыта гнедого коня.

Или стану просить у знахарок
В наговорной воде корешок
И пришлю тебе страшный подарок -
Мой заветный душистый платок.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом
Окаянной души не коснусь,
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь

И ночей наших пламенных чадом -
Я к тебе никогда не вернусь.

      О, жизнь без завтрашнего дня!
      Ловлю измену в каждом слове,
      И убывающей любови
      Звезда восходит для меня.

      Так незаметно отлетать,
      Почти не узнавать при встрече.
      Но снова ночь. И снова плечи
      В истоме влажной целовать.

      Тебе я милой не была,
      Ты мне постыл. А пытка длилась,
      И, как преступница томилась
      Любовь, исполненная зла.

      То словно брат. Молчишь, сердит.
      Но если встретимся глазами -
      Тебе клянусь я небесами,
      В огне расплавится гранит.

      Нам встречи нет. Мы в разных станах,
      Туда ль зовешь меня, наглец,
      Где брат поник в кровавых ранах,
      Приявши ангельский венец?

      И ни молящие улыбки,
      Ни клятвы дикие твои,
      Ни призрак млеющий и зыбкий
      Моей счастливейшей любви
      Не обольстят...

Тебе покорной? Ты сошел с ума!
Покорна я одной Господней воле.
Я не хочу ни трепета, ни боли,
Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.

Но видишь ли! Ведь я пришла сама;
Декабрь рождался, ветры выли в поле,
И было так светло в твоей неволе,
А за окошком сторожила тьма.

Так птица о прозрачное стекло
Всем телом бьется в зимнее ненастье,
И кровь пятнает белое крыло.
Теперь во мне спокойствие и счастье.

Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил
За то, что в дом свой странницу пустил.

      Что ты бродишь неприкаянный,
      Что глядишь ты не дыша?
      Верно, понял: крепко спаяна
      На двоих одна душа.

      Будешь, будешь мной утешенным,
      Как не снилось никому,
      А обидишь словом бешеным -
      Станет больно самому.

Сжала руки под темной вуалью…
«Отчего ты сегодня бледна?»
Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот…
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Все что было. Уйдешь – я умру».
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».